Почему я не стал футболистом - Почему я не стал футболистом (fb2)

Юрий Нагибин - Почему я не стал футболистом. Подобно всем футболистам, я начинал с тряпичного мяча, который мы гоняли в подворотне, соединяющей два двора нашего громадного московского дома.

До чего же трудно придерживаться истины, даже в самых незначительных обстоятельствах, когда речь идет о прошлом. Ведь и не хочешь соврать, а соврешь, понуждаемый ко лжи вовсе не расчетом, а случайно подвернувшимся словом, неподатливостью фразы.

Да разве я гонял мяч в свои четыре года? Гоняли большие мужики лет семи-восьми, а я исполнял - притом добровольно - роль загольного кипера. Настоящие загольные киперы - это уже кандидаты в команду, им самим этак лет по шесть, и они могут пулей слетать за далеко прострелившим ворота комком тряпья и ваты и, не притрагиваясь к нему руками, подогнать или направить вратарю пушечным ударом.

Почему я не стал футболистом - Ю. Нагибин - читать, скачать книгу - Либрусек

Куда мне было тягаться с ними на моих еще слабых ногах? Самое большее, на что я мог рассчитывать, - это схватить в руки случайно подкатившийся ко мне тряпичный ком, слиться с ним, круглым, теплым, грязным, в нежно-отчаянном порыве и с неохотой отдать вратарю, схлопотав легкий подзатыльник. Всерьез роль загольного кипера я стал выполнять года через два на даче в Акуловке.

Там уже играли не тряпичным, а самым настоящим футбольным мячом с розовой камерой, которую перед каждой игрой подклеивали, а затем надували, с трепетом ожидая, что под напором воздуха из велосипедного насоса или могучих легких Кольки Глушаева он даст новую дырку, мячом с кожаной, будто стеганой покрышкой - время от времени ее подшивали дратвой, со шнуровкой из сыромятной кожи, небольшим, третьего размера, тугим коричневым настоящим футбольным мячом.

Надо сказать, мне не так-то уж часто приходилось бегать за мячом, - Колька Глушаев недаром обладал репутацией непробиваемого голкипера. И, зная это, соперники не пытались обстреливать ворота издали, старались выйти прямо на вратаря и тогда уж бить. В акробатических прыжках Колька брал "мертвые" мячи.

Но случалось, мяч проходил рядом со штангой - телеграфным столбом или стволом березы, а то и над штангой - последнее определялось на глаз и называлось "выше ручек", и я несся через лопухи, буераки, крапивную чащу - играли на пустыре за Акуловкой - и, далекий от прежних жалких порывов, виртуозно гнал мяч назад и посылал прямо в руки Глушаеву. Так, сзади, приучался я обстреливать ворота, так вырабатывался точный удар, которому я был обязан своими последующими успехами сперва в дворовом, потом в школьном футболе и, наконец, тем, что меня, уже юношу, приметил играющий тренер "Локомобиля", знаменитый Жюль Вальдек.

Высокий, худой, с торчащими скулами и узкими зелеными глазами, с маленькой головой на длинной жилистой шее, с вихрами пшеничных волос и рыжими веснушками на переносье и узких пальцах, он скорее походил на скандинава, нежели на француза. А когда мы приводили на стадион какого-нибудь новичка, тот вообще отказывался верить, будто центрфорвард "Локомобиля", в игре стремительно-сдержанный, а в поведении распущенный - он орал на игроков, препирался с судьями, - знатный иностранец, а не наш землячок.

И только неумолчные крики с трибун: Не берусь судить, хорошо ли играл Жюль Вальдек, хотя отчетливо помню, как он играл. Вот уж кто не старался выглядеть универсалом и поспевать всюду: Нет, он был нападающим в чистом виде, причем именно центрфорвардом, постоянно нацеленным на ворота, был острием атаки и ничем больше не хотел.

Он хладнокровно оставался в центре поля, когда у ворот "Локомобиля" творилось столпотворение и гол казался неминуемым. Он спокойно ждал своей минуты и тут уж не терял времени даром. Тараном шел на ворота противника, сплошь и рядом в одиночку проходил защитные порядки и кинжальным ударом посылал мяч в самое неожиданное и неудобное для вратаря место. Болельщики, особенно мальчишки, души в нем не чаяли. Покоряли его своеобразие, непохожесть на других игроков, а главное - он почти никогда не уходил без гола.

Если не с игры, то с пенальти он обязательно забивал. О нем говорили, что он предупреждает вратаря, куда будет бить. Я предчувствую усмешку футбольных болельщиков-ветеранов. Старо, старо, так и о Бутусове говорили, и о рыжем Селине, и о Канунникове, да и о многих других игроках с сильным ударом. С Вальдеком - дело особое: Конечно, это вранье, чепуха, стадионная мифология, сказка о хитром и пройдошливом "мусью". Кстати, веривших в эту небылицу коварство Жюля ничуть не возмущало, а скорее радовало, как проделки лукавого богатыря Алеши Поповича.

Жюль Вальдек забивал голы, потому что обладал блестяще поставленным, сильным, резким и точным ударом. Он был профессионалом высокой пробы: А за остальное не брался.

Даже в самые трудные минуты он не имитировал трудолюбия, помощи партнерам в обороне. Он берег силы, возможно, у него их не так уж и много было, берег ноги и сердце.

И при всем том приносил команде наибольшую пользу. Я был влюблен в него, как и все мои товарищи по школьной футбольной команде, над которой шефствовал "Локомобиль". И все же меня не оставляло чувство неудовлетворенности после матчей с участием Вальдека, независимо от игрового результата. Я считал, что надо выкладываться, а он не выкладывался.

Я считал, что игрок должен погибать ради команды, а он не погибал.

Юрий Нагибин - Почему я не стал футболистом

Он словно гастролировал на поле. До обидного мало бывал в деле, и вся его игра - не пожар, а яркие вспышки. Мне Вальдека не хватало. Потому и не хватало, что в нечастых вспышках он был прекрасен.

Вот мяч коснулся его ноги. Худой, стремительный Вальдек бросается. Обводит одного, другого, без хитроумных финтов, за счет скоростного напора.

Спокойное место российского интернета для интеллигентных людей — Почему я не стал футболистом — Филипп Конюхов — Авторы, Спорт (Почитайте) — ru

Быстрый пас инсайду, а сам летит вперед, к воротам, и вот мяч уже вернулся к. Короткая обработка, сухой, как выстрел из пистолета, щелчок - и Вальдек сразу бежит назад, словно не интересуясь, забил он гол или. А может, его это и в самом деле не слишком заботило? Так, наверное, не бывает. Пусть другие играли, а он служил, это не исключает ни игрового азарта, ни спортивного честолюбия, ни хотя бы профессиональной ответственности - надо же отрабатывать зарплату. А может, Вальдек рисовался перед зрителями, строил из себя отрешенного гения?

Зачем гадать о том, что все равно никогда не откроется…. Затрудняюсь сказать, чего он стоил как тренер. В ту пору тренер вообще не был столь приметной фигурой, какой стал. Люди играли в футбол, а вся учебно-воспитательная кухня оставалась скрытой от глаз широкой публики, как скрыта ресторанная кухня. Ныне тренерские заботы стали чуть ли не государственным делом, а играют все хуже, скучнее, без божества, без вдохновения. Футбол неуклонно теряет и красоту, и популярность, и нету богов на зеленом поле, какие были в прежние времена.

Вальдек был для нас богом, этим все сказано. Пусть не столь великим, как иные отечественные: А черт его знает! Все же, я думаю, у Вальдека была настоящая тренерская жилка. Он не находил утоления в устоявшейся, рутинной игре далеко не юной команды мастеров и мечтал создать футбольную школу при "Локомобиле". Конечно, его заботило и собственное будущее. Он шагнул к тридцати и едва ли смел рассчитывать на сносное устройство своей судьбы во Франции. Мечта о футбольной школе и столкнула его с нашей юной командой….

Я пишу все это, и меня точит мысль: Как же надо очерстветь душой, чтоб говорить о нем словно со стороны, а не с упоением и околдованностью! А ведь и сейчас при воспоминании о Вальдеке на самом дне души происходит какое-то сжатие - знак утраты. Чем больше я пишу о детстве, тем сильнее хочется мне разобраться в пережитом, а не истаивать в бездумно-поэтической восторженности.

Я наконец-то понял, что прошлое целиком входит в жизнь настоящего. Оно перестает работать в нас, лишь когда мы притворяемся детьми - в устных воспоминаниях или творчестве.

Детство растворено в нашей взрослой крови и заслуживает серьезного разговора, а не сладких слез умиления. И да простит мне Жюль Вальдек эту сознательную сухость. Странно, когда мы встретились, целый век отделял мальчишку от знаменитого футболиста.

А сейчас мы почти однолетки: Удивительно думать, что где-то во Франции седовласый крепкий старик по-прежнему отстаивает для себя приход утра, расцвет дня, наступление вечера и покой ночи.

  • Комментарии

Пусть другие играли, а он служил, это не исключает ни игрового азарта, ни спортивного честолюбия, ни хотя бы профессиональной ответственности — надо же отрабатывать зарплату. Мне нужны были деньги.



Ничего не стоило узнать: Всерьез роль загольного кипера я стал выполнять года через два на даче в Акуловке. Конечно, слишком смело — расписываться за всех.